Home > Живая классика > Николай Зиновьев > Нина Роженко о творческом вечере Николая Зиновьева в Ялте

Нина Роженко о творческом вечере Николая Зиновьева в Ялте

 

https://www.proza.ru/2016/06/23/1557

Крымский дневник. Глава 3

К пяти часам у театра имени Чехова собралась внушительная толпа зрителей.  Не курортники, а жители Ялты, избалованные вниманием самых известных людей кино и литературы, шоу-бизнеса и политики, словом, всех тех, кого по праву и не очень именуют сегодня звездами.  Публика разборчивая и требовательная. Маленький столик со стихами Николая Зиновьева в фойе  не очень привлекал зрителей. Тех, кто, скучая, брал книги, невнимательно листал и откладывал в сторону, я ревниво спрашивала, знают ли они такого поэта. Кто-то пожимал плечами, кто-то уверенно кивал и «вспоминал», что, кажется, Зиновьевым написаны стихи для песен Аллы Пугачевой. Мы принимались терпеливо объяснять, что они говорят о другом поэте. Песеннике. Замечательном, талантливом, но другом. Зрители изображали вежливое понимание и отходили прочь.  «Ничего, — утешала я себя, — посмотрим, как они заговорят после вечера».

«Круг любви и родства» — так назвали музыкально -литературную композицию организаторы. Вступительное слово Аллы Васильевны,  словно камертон, настроило публику на волну высокой поэзии и музыки.  Затем демонстрация видеофильма, подготовленного Ириной Панковой. Он производит на зрителей совершенно ошеломляющее впечатление. Проверено и в Ялте, и в Севастополе. Стихи  Зиновьева в сопровождении уникального видеоряда и со вкусом подобранной музыки, создают такое мощное эмоциональное напряжение, что удержаться от слез не могут ни женщины, ни даже мужчины. Стихи поэта обращены к самому сокровенному в душе каждого — к истокам. Родная земля, родная вера, родной дом —  вот, что держит человека в любых испытаниях, не дает сломаться.

 

Я люблю эти старые хаты

С вечно ржавой пилой под стрехой.

Этот мох на крылечках горбатых

Так и тянет прижаться щекой.

 

Этих старых церквей полукружья

И калеку на грязном снегу.

До рыданий люблю, до удушья.

А за что, объяснить не могу.

 

Как я ошибалась! Мне показалось поначалу, что привередливая ялтинская публика не проникнется этими стихами. Все-таки богатый курорт, блеск и  некая избранность что ли. И это было всегда: и до революции, и в советское время, и сейчас.  Другой настрой, другое отношение к жизни, другие ценности, наконец.  Однако все мои предконцертные мысли оказались ошибочными. Я не учла главного: Ялта — не просто курорт, но и город с уникальной литературной судьбой. Здесь творили  великие писатели и поэты, и это творческое горение не могло пройти бесследно.  Русская литература всегда в лучших своих образцах обращалась прежде всего к человеку, как образу Божию, поднимала человека до таких высот духа,  когда  душа  открывалась любви и состраданию.  Люди, собравшиеся в этот вечер в театре, хорошо помнили и  знали слова Чехова о том, как важно сберечь в себе человека.  Для них эти слова не были  пустым звуком, и стихи Николая Зиновьева  падали в распахнутые души, как семена  в подготовленную почву, и прорастали очищающими слезами.

 

Ищу любовь не в небесах,

Ищу у ближнего в глазах.

И хоть пока не нахожу,

Я всё же взгляд не отвожу.

 

Я верю: взгляд мой всё же встретит

Ответный свет любви живой.

О, как душа тогда отметит

Событье это, Боже мой!

 

Надо сказать,  чтение стихов весь вечер сопровождала прекрасная классическая музыка в исполнении великолепной пианистки, лауреата престижных международных конкурсов, заслуженной артистки России Полины Федотовой и пение солистки театра «Новая опера» лауреата международных конкурсов Елизаветы Соиной.

 

Красота музыки подчеркивала глубину мысли поэта, придавала стихам особенно пронзительное звучание:

 

К тебе, брат, речь я обращаю,

Коль с болью ты души знаком.

Ее с тобой не разделяю,

А забираю целиком.

 

Вобрать в себя всю боль людскую?

А почему, скажите, нет?

Задачу именно такую

Приходит в мир решать поэт.

***

Стихи должны быть с тайным смыслом,

Чтоб строчка каждая в них жгла,

И чтобы баба с коромыслом

К колодцу с песней тихо шла.

 

И чтоб в них не было печали,

И чтоб печалили до слёз,

И чтоб стояли за плечами

И смерть сама, и сам Христос.

 

Чтоб в них и плакалось и пелось,

И чтоб шумела в них листва,

И чтоб была в них неумелость

Та, что превыше мастерства.

***

Проснусь — и думаю о Боге.

Мурлыча, кот лежит в ногах.

Я нищ, как многие; в итоге

Мне б надо думать о деньгах.

 

Пытаюсь, но не получается.

Бог ближе русскому уму.

Вот потому и не кончается

Россия. Только потому!

 

То, что случилось дальше, было  предсказуемо уже в зале по бурным аплодисментам после каждого стихотворения, по тому, в какой сторожкой напряженной тишине  люди слушали стихи, впитывали их горькую, возвышенную мудрость, отзывались благодарно.  Надо ли говорить, что к столику со стихами Зиновьева в фойе было не пробиться. Покупали себе, родным, друзьям. Долго не отпускали Николая, задавали вопросы, просили автографы.

 

И глаза. Я видела их глаза.  Свет, который не спутаешь ни с чем. Свет потрясенной души. И это, на мой взгляд, самая главная победа, о которой только может мечтать поэт.

Share